Больше никаких костров: куда теперь идёт нераспроданная мода в Европе
С 19 июля 2026 года крупная компания, продающая одежду в Европейском союзе, больше не может уничтожать одежду, аксессуары и обувь, которые она не продала. Сжигать, измельчать или вывозить на свалку готовый, пригодный к носке товар — годами незаметную строку складского бюджета — теперь запрещено, если не применяется одно из десяти документально подтверждённых исключений. Это самое прямое на сегодняшний день вмешательство ЕС в то, что происходит с излишками моды, и оно меняет, куда эти излишки пойдут дальше.
В отрасли эта практика никогда не была секретом, но о ней редко писали. Она стала публичной в июле 2018 года, когда годовой отчёт Burberry показал, что за финансовый год, закончившийся в марте 2018 года, были уничтожены товары на 28,6 млн фунтов, из них 10,4 млн фунтов — косметика; в сентябре 2018 года компания объявила, что прекращает это. Логика всегда была одна: излишки, ушедшие через неконтролируемый канал, могут подорвать продажи по полной цене, поэтому самым надёжным способом защитить бренд было сделать так, чтобы этого товара больше не существовало. По оценке Европейской комиссии, в Европе от 4 до 9 процентов нераспроданного текстиля уничтожается, так и не будучи надетым, что даёт около 5,6 млн тонн CO2 в год — почти столько же, сколько все чистые выбросы Швеции в 2021 году.
Норма содержится в Регламенте об экодизайне устойчивых продуктов — Регламенте (ЕС) 2024/1781, — вступившем в силу в июле 2024 года. Его статья 25 запрещает участникам рынка уничтожать нераспроданные потребительские товары, перечисленные в приложении VII, и пока этот перечень включает одежду и принадлежности одежды, шляпы и прочие головные уборы, а также обувь из любого материала: текстиля, кожи, резины или пластика. 9 февраля 2026 года Комиссия приняла делегированный акт, определяющий, когда уничтожение всё ещё допускается, а 19 июля 2026 года запрет начал применяться.
Он действует не для всех одновременно. Крупные компании обязаны соблюдать его уже сейчас; средние присоединятся с 19 июля 2030 года; микро- и малые предприятия освобождены. Компания считается крупной, если превышает два из трёх порогов: более 250 сотрудников, более 50 млн евро годового оборота или более 25 млн евро совокупных активов. Для независимого бутика или небольшого оптовика напрямую ничего не меняется. Меняется поведение брендов и дистрибьюторов, у которых они закупают товар.
Уничтожение остаётся законным в десяти документально подтверждённых случаях. Товар по-прежнему можно уничтожить, если он небезопасен по правилам ЕС о безопасности продукции, если он нарушает право ЕС или национальное право, если он нарушает права интеллектуальной собственности — например, подтверждённая подделка, — или если лицензия, по которой он был произведён, истекла и запрещает его продажу. Его можно уничтожить, если он повреждён или загрязнён настолько, что разумный ремонт невозможен, если дефект конструкции или производства делает его непригодным, или если его нельзя подготовить к повторному использованию — например, потому что маркировку бренда, которую нужно снять, удалить невозможно. И его можно уничтожить, когда его никто не берёт: когда в пожертвовании отказали — акт предполагает предложение как минимум трём организациям или восемь недель на онлайн-платформе, — или когда каналы социальной экономики и повторного использования не нашли получателя.
Ни одно из этих исключений не является галочкой, которую ставят мимоходом. Каждое требует доказательств, которые нужно хранить пять лет: оценку рисков или протокол испытаний для обоснования безопасности, записи о предложениях пожертвования в случае отказа. Крупные компании, которые всё же утилизируют нераспроданный товар, также обязаны ежегодно публиковать на собственном сайте, сколько изделий они утилизировали, их вес, причины и способ обращения с ними; стандартная таблица станет обязательной со 2 марта 2027 года. Впервые масштаб проблемы излишков бренда становится тем, что может прочитать конкурент, журналист или закупщик.
Если излишки нельзя уничтожить, им нужно куда-то деваться. Оставшиеся пути отрасли уже знакомы: продажа со скидкой, аутлеты и off-price-каналы, оптовая продажа излишков другим розничным продавцам, пожертвование, а также переделка в новые изделия или вторичная переработка. Каждый из них так или иначе возвращает товар на рынок — и именно этого практического последствия стоит ожидать закупщикам: больше брендовых излишков, ищущих второй канал.
Следить стоит за тем, как они приходят. Опасение, которое раньше оправдывало костёр, не исчезло; скорее всего, оно переместится в договоры. Закупщикам стоит быть готовыми к излишкам, к которым прилагается больше документов и условий — иногда со снятыми этикетками, — и к брендам, которые предпочитают меньшее число партнёров, которых можно отследить. Продавец, способный показать, откуда пришла партия, с цепочкой счетов до бренда или его официального дистрибьютора, — это именно тот контрагент, которого захочет видеть отдел комплаенса.
Для оптового закупщика из этого следуют три привычки. Спрашивайте, откуда пришла партия, и сохраняйте ответ: цепочка счетов до бренда или его официального дистрибьютора защитит вас, если происхождение брендового товара когда-нибудь поставят под сомнение. Читайте условия, прилагающиеся к излишкам, прежде чем назначать цену; условие, ограничивающее способ продажи, меняет то, сколько партия стоит для вас. И оценивайте излишки как любой другой сток — по размерной кривой и цвету, а не по скидке в заголовке. Коробка размеров, которые никто не купил, не становится выгоднее оттого, что избежала мусоросжигательного завода.
Поэтому же товар, хранящийся в Европейской экономической зоне с документально подтверждённым происхождением, превратился из сноски в отдельную строку объявления. Товар, уже находящийся в ЕЭЗ и подкреплённый счетами, — это именно те излишки, которые новое правило возвращает в оборот, и именно тот товар, который закупщик может перепродать, не унаследовав вопроса, на который он не смог бы ответить.
Запрет — скорее первый шаг, чем последний. Комиссия может добавить в приложение VII другие группы товаров; тот же регламент служит правовой основой для требований к экодизайну отдельных продуктов, где текстиль входит в число первых приоритетов, включая цифровой паспорт продукта; а пересмотренная Рамочная директива об отходах — Директива (ЕС) 2025/1892, действующая с 16 октября 2025 года, — обязывает каждое государство-член в течение 30 месяцев ввести расширенную ответственность производителя за текстиль и обувь, чтобы производители оплачивали сбор и сортировку того, что они выпускают на рынок. Направление последовательное: вещь, которая была произведена, должна быть использована.
В торговом зале почти всё это останется незаметным. Зато это будет видно в поступающих предложениях: их станет больше, документов при них — тоже, и приходить они будут от продавцов, которые должны доказать, что у распродаваемых ими излишков есть законный путь.
Источники: Регламент (ЕС) 2024/1781 (статья 25, приложение VII); Делегированный регламент Комиссии от 9 февраля 2026 года, C(2026) 659; сообщения Европейской комиссии от 9 февраля и 17 июля 2026 года; Директива (ЕС) 2025/1892; годовой отчёт Burberry Group за 2017/18 год.